Irina Myagkova (maksina) wrote,
Irina Myagkova
maksina

Categories:

На волне "Чернобыля". Чернобыльская правда братьев Шаврей

Сейчас многие пишут о сериале "Чернобыль".
Где правда, а где ложь?  Как оно на самом деле было, и что лучше - знать про катастрофу благодаря сериалу или не знать вообще.

Мое личное мнение - лучше знать даже в таком виде. . Особенно сейчас, когда все чаще в СМИ стали появляться материалы о том, что, мол, атомная война не так уж и ужасна, это все страшилки для взрослых.

Каждый год 26 апреля я вспоминаю тот день. Точнее, то что последовало дальше - в тот день мы еще ничего не знали.

Что в  сериале довольно чуши - ну что поделать, тот факт, что страшное КГБ в  86-м, и тем более в  88 было уже совсем не так страшно, это же не середина  70-х - это помнят те, кто тогда жил.

Не буду перечислять ляпы - это уже  сотни раз и без меня сделали.

Что на мой  личный взгляд плохо - искажение образов конкретных людей, того же Акимова (да, он принял неверные решения, стоившие жизни и ему самому и другим людям, но все-таки такой  издевательской лжи он не заслуживает).

И еще один момент - мы помним имена погибших пожарных (я их помнила и до сериала - во всяком случае кто такие Кибенок, Правик, Тишура). А вот тот факт, что были пожарные (как и сотрудники станции) оставшихся в живых, как-то остался "за кадром".

Почему мы помним о мертвых, а имен живых даже не знаем.
Вот пример -  Чернобыльская правда братьев Шаврей
Три брата Шаврей. Это пожарные тушившие ЧАЭС, и оставшиеся живыми.

Фотография всех троих и их родителей.


Рассказывает Иван Шаврей:
— 25 апреля 1986 года, в обычный день, наш караул заступил на обычное дежурство. Ночь теплая, мы — я, диспетчер, дневальный по гаражу — вышли из помещения, отдыхаем. На станции все тихо, мы говорим о том, что весна нынче ранняя, скоро картошку сажать. В этот момент на центральном оповещательном пункте, на который запитана вся станция и который немедля сигнализирует о малейших неполадках на ней, срабатывает сигнализация. Диспетчер Сергей Лягун глянул на пульт и обомлел: похоже, вся система противопожарной безопасности вышла из строя. А затем такой хлопок — похоже на выброс пара, к которым мы уже привыкли и внимания не обращали. Я выскакиваю на улицу, и тут как тряханет! Два взрыва внутри и затем третий, которым разворотило крышу четвертого блока... Этот огненный шар у меня и сегодня перед глазами... Огненно–черный такой, висел еще метрах в ста над блоком. Взрыв был такой силы, что железобетонные плиты раскидало на сотни метров вокруг. Диспетчер включил тревожную сигнализацию, и мы пошли... Начальник караула Володя Правик и Леня побежали на разведку в машинный зал — нужно было посмотреть, где проложить рукава, как подать воду. Все сухотрубы оказались порванными. И мы, у каждого по четыре скатки рукавов, через третий энергоблок поднялись по лестнице бегом на 71 метр и стали на четвертом блоке по ряду «А». Но пожар уже перебрасывался на кровлю третьего энергоблока, и Правик дал команду сниматься на ряд «Б». На наше место прибыло отделение пожарной части Припяти под командованием Виктора Кибенка. А мы опять бегом спустились вниз, объехали блок, поднялись наверх. Это был сущий ад! Сумасшедшая температура, дым, огонь, горящие куски графита под ногами, по которым мы топтались и которые заливали водой.
Мы продержались где–то около часа... Стала вдруг кружиться голова, поплыло все перед глазами. Прибегают Валера Дасько и Петя: «Ребята, все вниз, «скорая» ждет!» Какая «скорая», какое вниз — рукава, за которые я отвечаю, на ряде «А» остались. Я — туда. Ребятам, а они раздетые, кители сбросили, плохо, Васю Игнатенко, вижу, рвет. Я к нему, по щекам похлопал: «Вася, ты как?» «Ничего, сейчас отплююсь», — хрипит. Ребят — Кибенка, Ващука, Игнатенко уже забирают, тут и меня шатнуло — «поплыл». Дасько с Петей меня и Сашу Петровского на руках потащили. Выехали за ворота атомной, и стало нас всех выворачивать. В Припяти в медсанчасти ведут в душ, но мы уже ничего не соображали, прямо в душевых отрубались...

Леня и Петя - это братья Ивана, командира второго отделения караула военизированной пожарной части Чернобыльской АЭС.
Я благодарна сериалу Чернобыль хотя бы за то, что узнала об нем и его братьях.

Мне трудно понять почему звучали фамилии только тех, кто погиб, и  нигде и ни разу его фамилия не мелькнула на газетных страницах или телеэкране. А ведь это он, Иван Шаврей был на крыше блока уже через считаные минуты после взрыва, когда пожарные из части в Припяти только мчались к станции. Был и остался жив — он единственный, кому орден Красной Звезды вручен не посмертно.


Иван Шаврей с дочерью Ангелиной.

— Леня схватил 600 рентген, это официально подтверждено израильскими медиками. С такой дозой и года не живут, а он 26 лет продержался. Хваленый этот Гейл как–то в клинике был, нам живым еще приговоры выносил — этот, мол, 4 года проживет, этот — 3.
Петр Михайлович сичтает,  что он с его 200 рентгенами, Леонид с его 600 и многие их коллеги остались живы лишь благодаря тому, что лечились не у Гейла с Гуськовой, а в Киеве у профессора Леонида Киндзельского.
Он говорит:
— Он сидел с нами сутками. Придумывал какие–то методики. Когда увидел, что Леня совсем плох, а у него было поражено 70% костного мозга, объявил по радио и телевидению, что нужен донор для его пересадки. Такой человек, спасибо ему, нашелся. Наш брат–пожарный Константин Стрельник. Вот благодаря ему и Леониду Петровичу Леня и прожил столько - 26 лет, его не стало в апреле 2012 года, за 10 дней до очередной гоовщиных аварии.

Вот воспоминания о том дне, которые  записал Леонид Шаврей.
«Смотрю, над атомной станцией грибовидный шар весь черный. Нога у этого гриба была, наверное, метров 100 в высоту. Огненно–яркая такая, переливалась всеми цветами радуги... Когда с отделением я поднялся на крышу машзала, то увидел, что она вся продырявлена, парапеты обрушены, провода высокого напряжения оборваны и искрят, вокруг валяются осколки графита, бетонные обломки. Битум на крыше был настолько расплавлен, что сапоги и пожарные рукава вязли в нем, сама крыша под ногами вся шаталась, как будто висела на тросах... Около семи утра пожар был локализован. Мы спустились вниз, меня что–то начало сильно тошнить, кружилась голова. Попросил у ребят сигарету, закурил, она показалась такой сладкой, как будто была пропитана медом...»

А это воcпоминания третьего брата, Петра Шаврея:
— Ночью длинный звонок в дверь припятской квартиры, водитель командира нашей части майора Телятникова кричит: «Быстрее на станцию! Пожар!» Быстро одеваюсь, а жена: «Куда ты новую форму берешь? Надень старую, она постирана, а то снова отстирывать...» Я почему–то сразу подумал, что это мой пятый реактор, за пожарную безопасность которого я отвечал по должности, взорвался. Известно ведь, что всякие ЧП случаются при строительно–монтажных работах. Все, думаю, труба мне по службе. Потом смотрю: не над моим, над четвертым блоком столб светится, примерно как фосфор на часах. Вижу это и понимаю: все, кранты, взорвался действующий реактор. С топливом! Первая мысль — о братьях, которые в ту ночь дежурили в карауле Правика. Леонида я увидел, когда он спустился с крыши, но даже словом перекинуться не получилось — нужно было срочно разворачивать насосную станцию, подавать воду в рукава. А развалины кругом, не проехать. В одном месте наш ЗИЛ напоролся передним колесом на арматурину. Я этот прут вытащил голыми руками, а он оказался радиоактивным — кожа с рук потом лохмотьями слезала. Но доехали, организовали подачу воды, быстро, без суеты. На учениях не всегда так слаженно работали, как в этом аду. Снова с Леней пересекся. Ему Правик поставил задачу тушить кровлю машзала, в котором водород, кислород, пропан, огромное количество машинного масла, а сам пошел в разведку к реактору. Там Володя смертельную дозу и схватил. Только в семь утра мы спустились с крыши, нас направили в противорадиационное убежище. Вот тут меня и накрыло. Ноги ватные, пить хочется страшно. Умру, казалось, если не попью. А воды нет. Я к пожарному шлангу, открыл, глотаю. Она холодная, чистая, вкусная... Потом в больнице мне сказали, что эта радиоактивная водичка выжгла всю слизистую желудка. Здесь снова увидел Леню, ему уже было очень плохо...

Послность материал опубликован здесь - "Советская Белоруссия № 75 (24957). Пятница, 22 апреля 2016


PS. Я знаю, что среди моих друзей есть человек, служивший в Чернобыле (не знаю толь точные даты службы). При этом он мой коллега, на  порядок лучше меня разбирающийся в ядерной физике. Я уверена, что ты прочтешь этот пост, но не знаю, имеешь ли право рассказывать то, что там видел, а если имеешь, то хочешь ли.
И я прошу тебя - если нет формального запрета, то расскажи, как оно там было на самом деле,  ведь без живых свидетельств домыслы так и будут замещать правду. 
Tags: воспоминания, герои
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo maksina october 16, 2019 11:58 20
Buy for 40 tokens
Это тот рассказ, который привёл меня в Неаполь. Прочла - и очень захотелось если не к океану, то хотя бы к морю... Екатерина Годвер. Город Сюрреализм, символизм и море. https://author.today/work/34498 Мой город мне приснился. Большинству людей время от времени снятся сны…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 149 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal